Куда приводит чрезмерный прагматизм с собратьями по большой России

Почему мы по-прежнему не обращаемся к населению напрямую, а делаем ставку на переговоры с местной элитой, совершенно недоговороспособной?! Фото: liport.ru

Конец декабря 2019 года проходит под знаком трудных многочасовых переговоров с Белоруссией и Украиной.

Их содержание и степень сложности разные: с Белоруссией – это согласование со сложным и хитрым союзником о перезапуске интеграции, с Украиной – попытка выйти хоть на какой-то компромисс с «небратьями» по транзиту, чтобы не прервать обеспечение газом Европы.

Но их объединяет общий подход Москвы к соседям, ставший уже отработанной моделью внешней политики России – когда в центре дипломатии исключительно товарно-денежные вопросы, немного сдобренные ни к чему не обязывающими гуманитарными акциями типа перекрёстных годов и выставок Россотрудничества.

Прагматизм новой внешней политики России в 2000-е после предательской козыревщины 90-х и излишне расточительной политики позднего СССР был абсолютно оправдан и вызывал полную поддержку народа, даже восторг – наконец-то мы никого зря не кормим и ни перед кем не заискиваем! Собственно, здоровый прагматизм во внешней политике можно только приветствовать и сейчас. Россия ведёт себя по-деловому, без сантиментов, но порядочно: хотите честно сотрудничать – вот вам льготные условия и скидки, нет – платите полную цену, ведёте русофобскую политику – получите повышение и контрсанкции.

Особенно радует такая политика по отношению к лимитрофам (Прибалтики, Грузии, Молдавии), которые, стараясь выслужиться перед Западом, прыгают на Россию и тем самым стреляют себе в ногу. Скажем, Грузия лишилась потока организованных туристов из России, а порты Латвии теряют грузовые перевозки из-за строительства российских портов в обход этой маленькой страны.

Но давайте посмотрим, как эта денежно-газовая дипломатия сработала с Украиной и Белоруссией за 20 лет – даже если без политики и народной дипломатии, с точки зрения той же экономической эффективности.

Итоги по Украине: сорвано участие украинской экономики в евразийскую интеграцию; Россия «потеряла» 3 млрд долларов кредита, выданных Киеву при Януковиче; российские предприятия лишились поставщиков и разорвали выгодные производственные цепочки (другой вопрос, что это способствовало импортозамещению); российские банки и предприятия были изгнаны с украинского рынка; часть дешёвых работников-гастарбайтеров переехала в страны Восточной Европы, ограничены и практически прерваны транспортно-логистические связи между территориями.

В конце концов «Газпром» потерпел убытки из-за снижения поставок газа Украине (в ущерб, конечно, украинской экономике) и постоянно вынужден вести войну за транзит газа в Европу. Теперь вот даже ради сохранения поставок газа по трубе «Ямал – Помары – Ужгород» «Газпром» готов выплатить «Нафтогазу» 3 млрд долларов по решению стокгольмского арбитража.
Мягко говоря, сомнительная эффективность.

Рассмотрим результаты прагматичной политики по Белоруссии. Да, создан единый трудовой рынок, граждане обеих стран уравнены в основных правах, действует совместная система ПВО, за многими исключениями можно говорить о едином товарном рынке. Но это немногое обходится Москве в ежегодное субсидирование Минска на миллиарды долларов (перепродажа дешёвой нефть плюс безвозвратные кредиты по нескольким линиям).

При этом белорусское руководство потворствует перепродаже продуктов из стран, запрещённых в России, и за счёт субсидий своим товаропроизводителям демпингует цены на внутрироссийском рынке. А за каждый шаг интеграции требует от Москвы новых льгот и миллиардов долларов, не гнушаясь ультиматумами и шантажом.

Но главное – с каждым годом Лукашенко усиливает недружественную риторику, дерусификацию населения Белоруссии и всё чаше проводит откровенно антироссийскую политику: снабжает украинскую армию, расстреливающую Донбасс, и заигрывает с Западом. Недавно он договорился до того, что назвал Великую Отечественную войну чужой. Поведение, не достойное не то что союзника, даже партнёра.

На очередных переговорах 20 декабря Путин откровенно признал, что за двадцать лет Союзного государства большинство решений по интеграции не реализованы: «90 процентов не сделано по каждому вопросу». 10% — более чем показательный итог эффективности прагматизма.

Всё это вызывает недоумение и вопрос – зачем нужен такой неэффективный прагматизм?! Почему Россия упорно ставит в центр отношений с такими странами исключительно газ и деньги, совсем не используя факторы общих ценностей, истории и кровного единства?

Применяя к Украине с Белоруссией голый прагматизм, как с той же Прибалтикой, мы собственноручно признаём их лимитрофами, а не временно обособленными частями единого русского мира – и вместо того чтобы вводить в орбиту русской политики, отрезаем их от себя.

Почему мы по-прежнему не обращаемся к населению напрямую, а делаем ставку на переговоры с местной элитой, совершенно недоговороспособной, даже после того, как обожглись в 2013 году на Украине. Если же иногда Москва и обращается к простому человеку по ту сторону границы, то исключительно как к потребителю – как во время нынешних газовых переговоров с обещанием дешёвого газа для рядового украинца в случае заключения контракта.

Будто не понятно, что при такой русофобской пропаганде условный Мыкола, даже получив более дешёвый русский газ и согревшись, будет продолжать ненавидеть Россию. Ибо человеком и обществом двигают не только материальные потребности, не только газ и общий рынок, но и убеждения, ценности, человеческие отношения.

Не используя «мягкую силу», о необходимости которой Владимир Путин говорил неоднократно, не сформулировав ценностную парадигму русского мира, не обращаясь к русскоязычным людям, независимо от границ, с образом будущего, с нравственными идеалами и ясными целями российской политики, мы лишаем себя самого важного в геополитике – обретения солидарности с нами миллионов людей, завоевание массы сторонников, с которой элитам придётся считаться.

Тем более что речь о русских людях. А без этого даже чисто экономические задачи не будут реализованы, столкнувшись с русофобскими убеждениями манкуртов.

В той же Белоруссии, согласно недавнему опросу, более половины жителей – 57,6% — выступают за союзные отношения и политическую интеграцию. Даже с учётом усилившейся в последние годы пропаганды Минска о создании «суверенной нации» и при полном отсутствии русской политики в Белоруссии!

Но если эти белорусы, сохраняющие чувство родства с русскими, по-прежнему будут слышать от России только экономические условия, преподнесённые Минском как желание Москвы «оккупировать Белоруссию», то через несколько лет они могут стать такими же враждебными к России, как нынешние жители, скажем, Полтавы.

Такова печальная цена чрезмерного экономизма в отношениях с теми, кто исторически принадлежит к большой России.

Но верно говорят, что внешняя политика – лишь продолжение внутренней. И до тех пока мы отказываемся формулировать национальную идеологию, ограничиваясь «деполитизированным патриотизмом», говорить о новой русской политике, наметившейся во время Русской весны 2014 года, не приходится.

Эдуард Биров

crimea-news.com

Яндекс.Метрика